Читать книгу - "Не тревожьте ведьму - Александра Рий"

Ярославы, они становились все страшней и все чаще повествовали о некоем жестоком князе. Впрочем, Мара не заостряла внимания на нем, а интересовалась другим.

– Няня, рассказы о людях, – этим вопросом она часто всех донимала.

Когда Мара выросла из колыбельки и просилась лечь с Марфой на теплую печку, бабушка сказывала ей истории о далеком княжестве.

Так однажды утром все принялись за свою работу: Ладимир ушел ловить рыбу, Ярослава наводила порядок и стряпала, а Мара с бабушкой собирались за ягодами, которые надо было постараться найти в эту пору. Лето подходило к концу, и запасы требовали пополнения.

Мара сидела на скамейке, напевала и то и дело вертелась, пока Ярослава пыталась заплести ей русую косу. Иногда приходилось заниматься этим по несколько раз в день – Мара любила, когда ее гладят по голове или заплетают волосы, поэтому нарочно лохматила себя. Вплетя ленточку и водрузив льняное очелье, украшенное бусинками, на голову девочке, Ярослава оглянулась на лестницу. Марфа спустилась сверху хмурая, она странно передвигалась, будто что-то пыталась спрятать за спиной. Но ее отвлекла Мара, которая вскочила со скамейки и вприпрыжку стала носиться по светлице. А когда Ярослава обернулась к матери, та уже держала в руках корзину.

– Матушка, что стряслось? – решила все-таки спросить Ярослава.

Марфа, посмотрев на дочь, подошла к окошку и тихо ответила:

– Сон плохой мне нынче привиделся. Вороны, их было так много. Они кружили, падали и разбивались.

Ярослава подошла к матери и обняла ее сзади:

– То был лишь сон.

Марфа судорожно выдохнула и смахнула непрошеную слезу. Развернулась к дочери и заключила ее в объятия.

– А я, а я? – подбежала Мара и прижалась к матери и бабке.

Ярослава рассмеялась, взяла на руки дочку и расцеловала в щечки.

– А еще косичку заплетешь? – спросила Мара.

После заверения, что выполнит обещание, данное дочке, Марфа с корзиной и Мара с куклой под мышкой наконец ушли, а Ярослава принялась хлопотать у печки.

Время пролетело незаметно, о чем она вспомнила, ощутив усталость. Обнаружив, что дома закончилась вода, Ярослава взяла ведра с коромыслом и поспешила к выходу. Сразу за порогом ее внимание привлек крик испуганной птицы. Она долго всматривалась ввысь, как вдруг с крон деревьев взметнулась стая птах.

«Может, зверь», – подумала Ярослава и уже собралась идти к реке, как услышала лошадиное ржание. Коромысло с ведрами выпало из рук, а сердце понеслось галопом – из леса показалась лошадь вместе с всадником. Он был не один, из леса выехало еще человек двадцать, они наступали со всех сторон, взяв терем в окружение. Последним ехал Ратибор.

Глава 5

– Ну, давай же! Давай, родимая, – Иван сидел на лошади и пытался сдвинуть ее с места.

Весь перепачканный и потный, он несколько раз забирался на кобылу и столько же раз соскальзывал с нее. Та, упрямая, то пыталась его сбросить с себя, то словно в землю врастала. Наконец у него получилось удержаться, но она не желала двигаться, сколько бы он ни понукал ее.

Иван вспомнил, как недавно, желая показать свои верховые умения отцу, он забрался на первую попавшуюся кобылу, привязанную возле конюшни, и тут же с нее свалился. До этого он уже упражнялся и, как только получилось, поспешил похвастаться навыками. Ратибор тогда лишь мельком глянул на сына и ушел, не сказав ни слова, а раздосадованный Иван поплелся прочь под смешки других ребят и наблюдавших за ним дружинников. Долго он тогда прятался ото всех и решил во что бы то ни стало научиться верховой езде. И без седла – чтобы всем доказать свою удаль. Лошадей он не желал менять и остановил свой выбор именно на той гнедой, что выставила его перед отцом и другими дураком, а податливого коня, на котором раньше оттачивал навыки, Иван решил не брать. Обуздать именно эту кобылу, опозорившую его, княжич посчитал делом чести. Да и чем больше она сопротивлялась, тем увлекательнее было ее укрощение.

Какой уже день Иван пробирался тайком в конюшню и пытался надеть уздечку лошади на морду, но тут все веселье и начиналось. Та оказалась с характером. Поначалу она стояла и только надменно морду от княжича воротила, потом несколько раз пыталась укусить. Тогда Иван решил ее расположение купить и стал подкармливать овсом, и через несколько дней кобыла стала сговорчивей. Потратив еще несколько дней, чтобы напялить на нее уздечку, и добившись своего, Иван вышел с лошадью из конюшни и приуныл. Через городские ворота незамеченным, как обычно, с таким питомцем уже не пройдешь. Так он стоял некоторое время, как собака, которой хозяин даровал наконец свободу, а она сидит растерянная и не знает, куда податься. Блуждающий взгляд Ивана упал на подкову, висевшую над входом в конюшню, и его осенило: старая кузня на окраине города.

Он делал вид, что просто прогуливается, и, если на него бросали любопытные взгляды горожане, смотрел вперед и вел за поводья кобылу. Он отвернулся, когда мимо него прошли двое дружинников, надеясь, что в нем не признали княжича. Иван мысленно благодарил лошадь, что та спокойно следовала за ним.

Благополучно добравшись до места назначения, Иван осмотрелся. Неподалеку находилась темница, возле которой стояла стража. Чтобы его не заметили, он ее обошел через кузню и скрылся за деревьями. Убедившись, что наконец-то остался один, схватился за лошадиную гриву и с большим трудом забрался кобыле на спину. Но как только он залез на нее, та встала как вкопанная.

– Вот упрямая кобыла!

– Под стать наезднику.

Иван от неожиданности свалился с лошади, он был абсолютно уверен, что поблизости никого нет. Не вцепись он в гриву, падение было бы куда болезненней, а так только левую руку зашиб. Он с трудом поднялся и увидел мужчину, лениво облокотившегося о дерево. Иван знал его. Яробор натаскивал старейшую княжескую дружину, лучших воинов отца. Среднего роста, коренастый – незнающий человек счел бы его обычным мужиком, никак не воином. Но только не княжич, который видел его не раз в деле. Иван частенько сбегал от нянек и прочих соглядатаев, что за ним ходили по пятам, к полю, где оттачивали мастерство оружия дружинники. Он находил себе укромное место на небольшом холме, сплошь покрытом кустарниками, ложился на землю животом и из-за кустов, как завороженный, разинув рот, наблюдал за действием.

Яробор владел мечом и луком так, как никто другой, казалось, что оружие служит его продолжением. Во время боя он всегда хитрил и тем самым запутывал противника. Яробор мог внезапно нанести упреждающий удар, а порой двигался вокруг дружинника так ловко, словно кошка, выматывал его и вынуждал сдаться.

Иван был смущен, что опять выставил себя в невыгодном свете. Он-то мечтал, что въедет на городскую площадь, будучи умелым наездником.

– Я не упрямец, – сказал Иван сквозь зубы, ощупывая плечо. – И я тебя сюда не звал! Нечего подглядывать.

Яробор рассмеялся и подошел поближе. Он покопался в мешочке, висевшем у него на поясе, протянул на развернутой ладони что-то кобыле, и та без колебаний приняла угощение.

– Тогда и тебе нечего подсматривать за дружиной.

Иван густо покраснел и отвернулся, чем еще больше развеселил Яробора. Тот продолжал гладить лошадь, а сам беззастенчиво смотрел на княжича. Повисшее молчание не особо раздражало Ивана, он к этому уже привык. Пару раз он поднимал на него глаза и снова опускал. Внутри кипела борьба – уйти отсюда обиженным или остаться. Наконец любопытство взяло вверх. Еще ни один человек в Красногорье не позволял себе разговаривать с ним в подобном тоне.

– Почему она меня не слушается?

– А что ты сделал, чтобы завоевать ее доверие? – Яробор провел рукой по крупу животного.

Иван задумался.

– Вот то-то же! Поди, подошел и сразу решил пустить лошадь во весь опор. Только вот ей все равно, княжич ты или нет, вот твои приказы и не стала выполнять.

– Учить надумал?

– Ах, простите, ваша милость! – нарочито наигранно произнес Яробор. – Я уж подумал, что вы желаете обучиться. Виноват, ошибся.

Яробор